ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА




Loading...
  2  

Шуршание сена и снимаемой одежды с новой силой разожгло любопытство Катрионы. Осторожно приподнявшись, она переместилась ближе к краю чердака и заглянула вниз.

Она совершенно забыла про котенка, но тот вновь напомнил о себе: острыми коготками вонзился ей в затылок. Подавив стон от внезапной боли, Катриона осторожно выдохнула и ухватила котенка рукой. Но в этот момент взметнувшееся облачко пыли от сена попало ей в нос. Катрионе нестерпимо захотелось чихнуть. Даже если бы Господь одарил девушку тремя руками, ей едва ли удалось бы одновременно держать вырывающегося котенка, подавлять рвущееся из легких чихание и сохранять равновесие тела в такой неестественной позе.

Через пару секунд, нелепо размахивая руками, Катриона рухнула с чердака и упала прямо на мощную спину незнакомца, уже готового расположиться между белеющих стройных ног кузины.

Саймону Уэскотту в первое мгновение показалось, будто сам адский огонь обжег его обнаженную шею. Ему неоднократно уже приходилось чувствовать себя в роли грешника, и, вероятно, нынешний случай не станет последним. Его жизненный опыт авантюриста научил Саймона, что разгневанные папаши, самозваные блюстители нравственности своих дочерей (не важно, подлинной или воображаемой), намного более опасны, чем даже обманутые мужья. Вообразив, что на спину к нему обрушился как раз такой папаша, Уэскотт приготовился ощутить на горле захват крепкой мужской руки.

Однако напавшее на него существо просто лежало сверху и тяжело дышало ему в шею, словно измученное болезнью животное.

Недоумение Саймона еще больше усилилось, когда он почувствовал, как еще что-то живое копошится у него на голове, приводя в беспорядок недавно уложенные волосы. Офицер недовольно поморщился. Боже правый, неужели на него упала одна из лошадей графа? Уэскотт с осторожностью протянул руку и снял с головы маленького агрессора. Он держал котенка за загривок, стараясь не дать воинственно выпущенным коготкам возможности поцарапать его. Пушистый рыжий комочек злобно шипел и фыркал, словно маленький бесенок.

Более крупное существо также зашевелилось на его спине.

— Он не любит, когда его так хватают. Лучше вам его отпустить.

Насмешливый голосок прозвучал с едва уловимой напевностью. Саймон почувствовал теплое дыхание на затылке. До него донесся легкий запах печенья с корицей.

Мужчина не успел последовать совету, как котенок энергично изогнулся и больно укусил его за большой палец.

Уэскотт отбросил маленького хищника и стиснул зубы от острой боли. Со спины наконец-то соскользнуло лежавшее на нем существо. В этот момент Элис пронзительно гневно закричала и изо всей силы толкнула мужчину в грудь. Саймон скатился с нее, торопливо пытаясь одновременно натягивать и застегивать одежду, что вызвало определенные затруднения даже для его привычных к подобным ситуациям рук.

— Ах ты, мерзкая тварь! — прошипела лежащая женщина.

Ошеломленный офицер поначалу решил, что бранные слова Элис направлены в его адрес.

Рывком, натянув лиф платья, она вскочила на ноги. Ее напудренные щеки раскраснелись от злости.

— Жалкое отродье! Дрянь противная! Как ты смеешь за мной шпионить?

Отряхивая сено с панталон, Саймон поднялся на ноги и, наконец, увидел предмет ярости Элис, сидящий на корточках у него за спиной и пытающийся успокоить разозленного котенка. Уэскотт сразу заметил, что все внимание свалившегося на них подростка было направлено исключительно на пострадавшего питомца. Никаких явных признаков раскаяния виновник происшествия не выказывал. Лицо подростка обрамляли светло-рыжие локоны, обрезанные неровно, словно это делалось серпом. Его возраст невозможно было определить еще и потому, что худенькая фигурка куталась в старое одеяло.

— Никто и не шпионил.

Обидчик Элис жестом показал на свисавшую с края чердака книгу с изломанным переплетом. Саймон перевел взгляд вверх. Тусклый свет не помешал ему сразу узнать произведение сэра Вальтера Скотта «Песни шотландской границы».

— Я просто здесь читаю.

Уэскотт с интересом смотрел на чердак и понимающе улыбался. Он и сам не отказался бы в детстве совершить такой мальчишеский проступок, если бы еще в тринадцать лет его любопытство не было полностью удовлетворено пылкой молодой горничной. Первая женщина Саймона была лишена каких-либо моральных устоев и отличалась неутолимым любовным аппетитом.

  2