ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Отдай своё сердце мне

Прекрасно читается, в некоторых местах много самоанализа, но впечатляет. >>>>>




Loading...
  2  

Заметим, что образ лествицы встречается в самых ранних гоголевских повестях: "Майской ночи", "Сорочинской ярмарке", "Страшной мести", в "Главе из исторического романа." О предстоящей борьбе со "страстями" и восхождении "по скользким ступеням" лествицы Гоголь упоминает в письме к матери от 24 июля 1829 года.

Следует отметить, что житие святого Акакия, являющееся одной из основных частей главы "О послушании", судя по всему было хорошо известно Гоголю и даже собственноручно переписано им и включено в выписки "Из книги: "Лествица, возводящая на небо."

Таким образом, обретается еще одно подтверждение возможной переклички между образами Акакия Акакиевича и св. Акакия.

Каким же образом произошла трансформация "Шинели" в повесть с житийным контекстом? Чтобы понять это, следует обратиться к истории создания повести.

В июле 1839 года, в Мариенбаде, Гоголь диктует М.П.Погодину первый фрагмент своей будущей "Шинели". Завершается же повесть, по всей вероятности, в Риме в апреле 1841 года. Впрочем, вначале, в самое время своего зарождения эта повесть носила другое название - "Повесть о чиновнике, крадущем шинели". Различия между этой "Повестью о чиновнике..." и окончательной редакцией "Шинели" огромны. Происходит переосмысление сюжетного ядра повести. Из повести с анекдотическим сюжетом "Шинель" перерастает в повесть со сложным и противоречивым развитием и преломлением человеческой судьбы, прослеженной не только в этой жизни, но и за ее пределами...

Зачем же Гоголем была предпринята ориентация на житие? Как житийная литература, наряду с сохранением памяти о святых подвижниках, предполагала определенное нравственное воздействие на читателей, так и Гоголь надеется на просветительское влияние своих книг, должное пробудить человеческое в человеке. Очевидно, именно поэтому им и была предпринята ориентация на житийный жанр и использованы некоторые элементы агиографического стиля.

Данная работа не претендует на исчерпывающе полное решение проблемы даже в рамках заявленной темы. Новые факты и более глубокий анализ несомненно вскроют глубинные связи Гоголя и в частности повести "Шинель" с агиографической традицией.

ВВЕДЕНИЕ

В последнее время в научной литературе о Гоголе поставлена проблема отражения в позднем творчестве писателя - периода второй редакции "Портрета" и второго тома "Мертвых душ" - традиций житийной литературы. Совершенно очевидно, что эта проблема достойна пристального внимания и изучения.

Достаточно давно в гоголеведении существует осмысление агиографического подтекста "Шинели", в котором указывается на несомненную перекличку: Акакий Акакиевич Башмачкин - святой Акакий.

Тем не менее, даже после многочисленных исследований, вопрос о принципах связи повести Гоголя с житием св. Акакия в значительной степени остается непроясненным и, как представляется, может быть определенным образом решен только при обращении к жанровому своеобразию "Шинели".

Целью данной работы является рассмотрение элементов житийной традиции в повести, обобщение предыдущих исследований, посвященных этой теме, и попытка выработки на их основе целостного взгляда на "Шинель" как на произведение испытавшее на себе несомненное влияние агиографического жанра.

Несмотря на достаточно хорошую изученность этой темы, последняя точка в ее осмыслении еще не поставлена. В большинстве работ житийные традиции в "Шинели" затронуты лишь мимоходом, без полного и всестороннего анализа, и истина оказывается как бы "рассеяна" по десяткам статей и монографий в неполном и отрывочном виде. Нет ни одного серьезного филологического исследования, рассмотревшего бы тему житийных традиций в повести как центральную. В какой-то мере данная работа и является такой попыткой.

В то же время целью работы не является только анализ и классификация предыдущего опыта.

Исследование не ограничивается лишь вторичной констатацией известных, хотя и рассеянных по разным источникам сведений. В работе рассматриваются стилевые и композиционные особенности повести, и сама "Шинель" осмысляется как произведение несомненно испытывшее влияние житийного жанра.

Важное место в исследовании занимает подробный анализ финала повести, загробных похождений "живого мертвеца". Причем, если в большинстве предыдущих исследований финал повести обычно решался узко-фантастически, как гротеск, ирония или как "торжество правды" (6, 104), то в данной работе мы скорее склонны оценивать его как одно из доказательств несомненного влияния агиографического стиля, которое проявилось в посмертном явлении героя.

  2