61 
На берегу сидел, сморщившись от боли в ноге, Рогов. Он прижимал к себе Олега и что-то быстро ему говорил. На глазах участкового блестели слезы. Матюшин с невозмутимым видом сидел рядом с ними на корточках перед раскрытым кейсом, из которого вывалились деньги.
– Как Олег? – с хрипом спросил отец Василий, выволакивая на берег тело Корнея и падая рядом с ним на камни.
– Нормально, отец Василий, – ответил мальчик.
– Он, гад, хлороформом его усыпил и на себе волок, – ответил Рогов, еле сдерживая возбуждение радости из-за спасения сына и поимки преступника. – А я, представляешь, сколько нервов потерял! Он Матюшина на мушке держит, а я стрелять не могу, потому что он его мне закрывает. И ты неизвестно где. А когда я увидел, что он стрелять собрался...
– А ведь мы сделали его, а Рогов? – весло улыбнулся отец Василий, наконец отдышавшись и хлопнув лежащего рядом Корнея по мокрой спине.
– Это не мы сделали, Миша, – тихо ответил Рогов, – это ты его сделал. Стрелять надо было, а не бегать за ним и из реки вылавливать. Одним гадом на свете меньше было бы. Все права у нас на это имелись.
Матюшин выслушал, что сказал участковый и с интересом повернулся к священнику, ожидая, что тот ответит. Очень любопытен был старому охотнику этот необычный священник, который приехал в его село.
– Стрелять, говоришь? – задумчиво спросил отец Василий, глядя в голубое небо над головой и провожая взглядом кружащуюся хищную птицу. – Нет, не стрелять в них надо.
– А что? – злобно переспросил участковый. – Резать? Вешать?
– Нет, опять не угадал, Рогов, – покачал головой отец Василий. – Молиться за них надо. Молиться и любить. Стрелять, знаешь ли, проще, только это ничего не решает.
Старый охотник слушал разговор, и усмехаясь, крутил головой. «Вот люди у нас в селе собрались, один чуднее другого. А батюшка-то каков, а? Расскажу моей старухе, так ни в жисть не поверит».
61 
