ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Я научу тебя любить

А я так прямо расчуствовалась... Общение с главными героями доставило удовольствие. И такие люди, как Макс, после... >>>>>




Loading...
  2  

«Выпендрёжник, – подумал Громов неодобрительно. – Циркач».

Двадцать минут пилоты развлекали собравшуюся внизу публику, заставляя её то вздрагивать от ужаса, то облегчённо переводить дух – полный набор острых ощущений. Пора было закругляться, о чём Константин и сказал Жаку на волне прямой связи между самолётами. Арто чуть запыхавшимся голосом, словно пробежал перед тем стометровку на зачёт, подтвердил, что понял сообщение и готов выполнить последний из запланированных манёвров.

Истребители разошлись на удаление в пять километров, уравняли высоту и, врубив форсаж, рванулись навстречу друг другу, как два спущенных с цепи боевых пса. Неладное Громов почувствовал на четвёртой секунде после начала «встречного боя». «Мираж» Арто клюнул носом, на такой скорости сразу потеряв высоту. Арто попытался вернуться на исходную. Оказалось, что сделать это не так-то просто, истребитель стало уводить вверх, Арто ещё раз отработал рулями и «поймал» флаттер.


(Флаттер – одно из самых опасных явлений, известных аэродинамикам. Так называются самовозбуждающиеся колебания, которые могут возникнуть в конструкции летательного аппарата под действием больших нагрузок. Флаттер добавляет к уже существующим упругим деформациям конструкции дополнительные инерционные и аэродинамические силы, приводя к быстрому её разрушению. Особенно опасен флаттер для крыльев. Изгибно-крутильный момент, возникающий на крыле, ведёт к его всё ускоряющемуся раскачиванию и отрыву от фюзеляжа).


Видимость в чистом французском небе была великолепной, и Громов по рыскающим движениям «Миража» понял, что произошло. Но помочь чем-то Жаку Арто он не мог. Даже не успевал дать совета. Истребители стремительно сближались. Между ними оставалось чуть больше километра, когда «Мираж» начал рассыпаться в воздухе. От него полетели куски. Зрители внизу оцепенели от ужаса.

– Жак, катапультируйся! – в унисон закричали Громов и диспетчер авиасалона.

Арто и сам понял, что машину спасти не удастся. Это было выше скромных человеческих сил. Но, к сожалению, ни одна катапульта не срабатывает мгновенно. Задержка срабатывания у катапульты «Миража» составила две секунды. За это время у него успело отвалиться правое крыло, и истребитель свалился в штопор. Удаление между перехватчиками составляло всего триста метров. Громов так и не сумел заставить себя уйти в сторону. В конечном итоге это стоило жизни французскому пилоту.

От «Миража» отделился отброшенный системой катапультирования фонарь. Вспышка озарила кабину, и катапультное кресло с огромным ускорением вылетело, покидая гибнущий самолёт. Угол между линией горизонта и траекторией катапультирования составлял шестьдесят пять градусов. На скорости сто тридцать метров в секунду катапультное кресло вместе с пилотом – капитаном французских ВВС Жаком Арто – врезалось в фюзеляж летящего навстречу «Су-27».

Арто погиб мгновенно. Его просто расплющило при ударе. Катапультное кресло – словно выпущенное из пушки ядро – разворотило фюзеляж российского истребителя, перебив проводку управления и разрушив левый двигатель, который сразу же загорелся. Самолёт мгновенно перестал слушаться пилота; завыла система аварийного оповещения. «Су-27» свалился в неуправляемый штопор точно так же, как французский «Мираж» за несколько секунд до этого.

Громов не колебался. Он не знал, что именно врезалось в его самолёт (то, что это может быть катапультное кресло с Жаком Арто, он и представить себе не мог), но действовал быстро. Это было не первое его катапультирование, и работал Громов на чистом «автомате». Он прижался затылком к заголовнику кресла и резко потянул за держки катапульты.

«Су-27» падал вниз, за ним тянулся шлейф чёрного жирного дыма, а Громов ждал, когда сработает система катапультирования. Восприятие времени изменилось. Секунды растягивались, воздух стал плотным и текучим, как вода. И только земля приближалась с устрашающей скоростью. Широко открытыми глазами Громов смотрел на зелёное поле аэродрома, которое надвигалось на него, заслоняя от Константина весь остальной мир.

«Ну всё, – мелькнула у Громова мысль. – Отлетался».

Но тут его сильно тряхнуло, шестнадцатикратная перегрузка вдавила Константина в кресло, и через пять секунд он уже болтался между небом и землёй под белым куполом парашюта.

Впоследствии эксперты установили, что, если бы временной разброс срабатывания данной конкретной катапульты К-36ДМ превысил норматив хотя бы на долю секунды (а такое вполне возможно – ни один достаточно сложный механизм не застрахован от подобного), авиасалон в Ле-Бурже был бы омрачён смертью не одного, а двух пилотов.

  2