ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Идеальная любовница

Можно читать. Копия романа "Неподходящая женщина" только тот меня поразил намного сильнее. >>>>>

Небесные очи

Начали за здравие, а закончили...ну как обычно! После 84 страницы - вообще "детский сад" пошел... Разочарование... >>>>>




Loading...
  1  

«Мне всегда хотелось писать о том, о чем не пишет никто» (из интервью «Паблишере Уикли»).

Колин Маккалоу, писательница с мировым именем, родилась в небогатой семье в Веллингтоне, в Австралии, в 1939 году. В юности она мечтала о профессии врача, но средств, чтобы получить высшее медицинское образование, не хватало. Поэтому, закончив специальные курсы в США, она работает в одной из больниц среди младшего медицинского персонала.

Ее карьера как писательницы оказалась успешной с самого начала.

Дебютом стал роман «Тим», затем последовали «Поющие в терновнике», «Неприличная страсть» и другие.

Колин Маккалоу всегда подчеркивала, что не стремится писать «на публику», по ее мнению это означало бы «продавать себя».

Однако все ее книги имели коммерческий успех, и позволили самой построить свою судьбу так, как хотелось ей, не подчиняясь воле обстоятельств.

Глава 1


— Скажи мне, Октавия, почему удача так редко улыбается нам? — спросила миссис Друсилла Райт свою сестру и добавила со вздохом. — Нам нужна новая крыша.

Мисс Октавия Хэрлингфорд уронила руки на колени и, печально покачав головой, тоже вздохнула:

— Ах, дорогая! Ты в этом уверена?

— Денис так говорит.

Их племянник, Денис Хэрлингфорд, был хозяином местной лавки, торгующей скобяным товаром; кроме того, занимался, и весьма успешно, водопроводным делом. Поэтому в таких делах его слово было решающим.

— А во сколько нам обойдется новая крыша? Ее придется менять всю целиком? Может быть, просто заменить самые прохудившиеся листы?

— Денис говорит, что там и одного листа не осталось, который следовало бы сохранить. Так что, боюсь, нам потребуется фунтов пятьдесят.

Сестры угрюмо замолчали, пытаясь придумать какой-нибудь выход из сложного положения — где взять нужную сумму? Они сидели рядышком на софе, набитой конским волосом, видавшей, безусловно, и лучшие дни, но это было так давно, что теперь уже никто и не помнил об этом. Миссис Друсилла Райт была занята вышиванием — она украшала край простыни мережкой, работая с микроскопической точностью и тщательностью, а мисс Октавия Хэрлингфорд вязала, управляясь с крючком с неменьшим искусством, чем ее сестра с иголкой и ниткой.

— Мы можем взять те пятьдесят фунтов, которые отец положил в банк на мое имя, когда я родилась, — подала голос третья обитательница комнаты, пытаясь хоть как-то компенсировать тот неприглядный факт, что не сэкономила ни пенни из тех денег, которые получала от продажи масла и яиц. Она тоже работала — сидела на низенькой табуретке и превращала с помощью челнока клубок серовато-бежевых ниток в кружево; ее пальцы знали свое дело превосходно, так что не требовалось ни смотреть на работу, ни думать о ней.

— Спасибо, не стоит, — отозвалась Друсилла.

На этом и закончился один-единственный разговор в пятницу после обеда за те два часа, что были заняты рукоделием. Вскоре часы в гостиной начали бить четыре. Еще не успели последние удары часов растаять в воздухе, как все три леди с автоматизмом, выработанным долгой привычкой, стали складывать свою работу: Друсилла — вышивание, Октавия — вязание, а Мисси — кружева.

Затем они убрали рукоделие в совершенно одинаковые серые фланелевые мешочки, и каждая спрятала свой мешочек в изрядно потрепанный комод красного дерева, стоявший подле окна.

Каждый день проходил всегда одинаково. В четыре часа занятия рукоделием в крохотной гостиной подходили к концу, давая начало следующему двухчасовому периоду, но уже другого свойства. Друсилла переходила к органу, бывшему ее единственной ценностью и отдохновением, в то время как Октавия и Мисси перебирались в кухню, чтобы приготовить вечернюю трапезу и закончить дела по дому.

Они сгрудились у дверей, словно три курицы, не знающие, чья очередь клевать первой, и теперь было ясно видно, что Друсилла и Октавия — сестры. И та и другая были неимоверно высоки, и у той и у другой были вытянутые, костистые, анемично честные лица; однако Друсилла выглядела крепко сбитой и сильной, в то время как Октавия была сутулой и скрюченной из-за давнишней болезни костей. Мисси тоже можно было назвать высокой, хотя и не в такой мере, как ее мать или тетку. Ее рост был всего пять футов и семь дюймов — на три дюйма меньше, чем у тетки, и на целых пять чем у матери. На этом их сходство с Мисси и заканчивалось, потому что Мисси обладала плоской грудью, а они — полногрудые; и, наконец, черты лица Мисси были столь же мелкими, сколь крупными у матери и тетки.

  1