ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Наваждение темного воина

Очень удачная книга из этой серии. Не просто встретил/почуял/моя/драка/конец. А именно любовь через огромные страдания,... >>>>>

Во власти мечты

Классный роман, очень нежный, приятно читать, >>>>>




Loading...
  2  

— Скажите, с кем я могу поговорить? — Я ничего не помню…

Синие, приятные глаза девушки-врача и удивленное молчание в ответ.

Она вновь робко попыталась объяснить.

— Полный провал в памяти, понимаете? Я совершенно не помню, ни как я здесь оказалась, ни кто я такая. Даже имени своего не помню.

Кажется, синеглазая докторша начала понимать. Она закивала головой и что-то пролепетала. Господи, на каком языке она говорит? Это определенно не английский. Если я говорю на английском — значит, я англичанка. Или — американка. Только на каком языке говорит она?

— Простите, я вас совершенно не понимаю.

Врач замигала-захлопала синими глазами, бросив ей еще пару фраз на своем быстром, выразительном языке. Потом кивнула головой (мол, знаю, куда тебе нужно), взяла ее под руку и повела прямо по коридору.

Куда теперь? Что, если здесь никто не понимает меня? Если все они говорят на… Знакомый язык… Кажется, я не раз слышала, как разговаривают на нем. Одно можно сказать с полной уверенностью — сама я никогда не говорила, а уж тем более, не думала на этом языке.

«И только синее, синее небо над нами». Интересно, какого цвета бывает отчаянье? Небо — синее, грусть — серая, страх — бледного болотно-зеленого цвета. А каким бывает отчаянье? Почему ей в голову приходят такие странные мысли? По меньшей мере, странные для такой ситуации. Может, она ненормальная, и это место — приют для душевнобольных? Не исключено, что ее догадка окажется правдой.

Медсестра, не переставая хлопать глазами бабочками, усадила ее в мягкое кресло, обитое коричневой кожей. Кажется, они дожидаются врача, в чей кабинет ее привели. Что дальше? И какого же все-таки цвета отчаянье? Наверное, оно фиолетовое. Точно, именно ярко-фиолетовое, с красными прожилками паники внутри. Скорей бы закончился весь этот бред. Только бы врач смог ее понять, только бы знал, куда ей идти, только бы сказал, когда закончится ее беспамятство, приводящее в фиолетовое отчаяние душу.

Звук открывающейся двери заставил ее повернуть голову. На пороге кабинета каменной стеной стоял рослый мужчина-врач. Невеселое у него лицо, подумала она. На хорошие новости можно не рассчитывать.

— Здравствуйте, мисс.

Какое счастье! Он говорит на ее языке! Он поможет ей! Он поймет ее!

— К сожалению, не знаю вашего имени. Думаю, вы сами мне его назовете. Меня зовут Антонио Ферелли. Я ваш врач. Мы долго ждали вашего выздоровления. Вы пролежали без сознания три недели.

Где ты, счастливая надежда, поманившая лучиком и тут же растаявшая?! Врач не знает твоего имени — на что ты теперь можешь рассчитывать? Антонио Ферелли — итальянец! Язык, на котором с ней разговаривала медсестра, акцент врача…

— Антонио Ферелли, — растерянно произнесла она. — Вы итальянец?

— Совершенно верно. Ведь вы находитесь в Италии.

Италия? Боже мой, только этого не хватало! Она не может быть итальянкой, она даже не говорит на этом языке! Отчаяние фиолетово-красной волной подступило к горлу, готовое криком исторгнуться из него.

— Сестра Челла предупредила меня, что выговорите на английском. К счастью, я неплохо знаю этот язык. Не в совершенстве, конечно. — Доктор отошел от двери и сел в кресло, напротив нее. — Вы туристка? Как вас угораздило упасть с этого обрыва?

С обрыва? Какого еще обрыва? Нет, этому бреду не будет конца. Она буквально вцепилась взглядом в карие сочувствующие глаза доктора.

— Мистер Ферелли… Сеньор Ферелли… — К ее глазам подступили слезы, которые она мужественно пыталась сдержать. — Я ничего не помню.

Ферелли понимающе закивал головой.

— Ничего удивительного. Вас доставили в больницу без сознания.

— Нет, вы не понимаете. Я не помню ни того, как меня зовут, ни кто я, ни где живу. Вся моя жизнь каким-то странным образом исчезла из памяти. Я даже не знаю, сколько мне лет. Огромный пробел в памяти, величиной во всю мою жизнь. Я в отчаянии! Понимаете, в отчаянии!

Упрямые слезы вырвались наружу и отправились в путешествие по ее бледным щекам. Ферелли нахмурился. Случай действительно тяжелый, но, к сожалению, он ничего не сможет поделать. Такие вопросы не в его компетенции.

— Боюсь, что едва ли смогу вам помочь. — Он взял со стола упаковку салфеток и протянул девушке. — Попробуйте успокоиться. Я понимаю, это сложно, но все же.

Она вытерла салфеткой влажные глаза и щеки. Ей почему-то было невыносимо стыдно за свои слезы. Может, она из тех, кто привык скрывать от окружающих проявление своих эмоций? Хотя наверняка она теперь не знает ничего.

  2