71 
– Ты уверен. Чад? Я с радостью приму все, что ты хочешь. Я не смогу спокойно жить, если буду знать, что лишила тебя чего-то, что тебе дорого.
Его веселая ухмылка и блеск в глазах должны были бы сказать ей, что дискуссия переходит в иное русло.
– Я и говорю тебе о том, что мне дорого и чего я был лишен в последние недели. Его рука пробралась под простыню.
– Вот что я люблю. – Его рука занялась тщательным обследованием ее груди. Он ласкал ее с обманчивой небрежностью, как искусный фигурист, который катается легко и непринужденно, но каждое движение которого точно рассчитано и отрепетировано. – Я просто обожаю это, – сказал он, особенно усердствуя над соском. – Я обожаю это. – Он стащил простыню и нагнул голову, чтобы губами воздать должное ее красоте. Были пущены в ход губы, и зубы, и язык.
– Знаешь, как я тебя люблю. Ли? – спросил он. – Знаешь?
– Да, я знаю. И я тебя люблю. Люблю тебя, – шептала она, хотя от возбуждения почти лишилась дара речи.
Его руки заново знакомились с ее телом. Он гладил ее спину, грудь, живот, стройные бедра и женственное царство между ними.
– Любимая, – сказал он на вдохе, когда она включилась в любовную игру. – Я люблю тебя, Ли! С самого начала, с той минуты, когда ты потянулась ко мне с таким полным доверием, я любил тебя. Дорогая моя, прикоснись еще раз так же… Это рай, неземное блаженство.
– Я так боялась, что с тобой что-нибудь случится и ты не узнаешь, что я тебя люблю. Я люблю тебя. Очень!
– Я в этом не сомневался.
– О, Чад, пожалуйста... еще…
– Радость моя…
Как всегда, его прикосновения уносили ее в заоблачную высь, где все ее чувства были в его власти, где не оставалось места никому, кроме него. Он владел ее сердцем, ее душой, ее телом, и он забрал их с ее полного согласия. Она раскачивалась в такт руке, которая ласкала ее с невыразимой нежностью, унося в стремительный поток чувств, подхвативший их обоих.
– Чад, твоя нога?.. Твой гипс?..
– Все нормально, – успокоил он. – Поверь мне.
И она поверила ему – как всегда.
71 
