ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Дитя греха

Ну так.... на троечку... >>>>>

Похититель невест

Кому-то понравилось, кто-то считает, что это чушь. У каждого свое мнение и читается по настроению.... >>>>>




Loading...
  2  

Он осушил бокал и снова наполнил его, рука успокаивающе окрепла. Странно, что Кон не выследил его. В любое другое время это взволновало бы его, но не сейчас. Если Кон не тревожится, это хорошо.

Никаких друзей. Никакой семьи.

Однажды, в другой жизни, у него было намного больше. Когда он в шестнадцать уехал, чтобы присоединиться к полку, мать, отец и две сестры махали ему на прощание. Десять лет спустя все они стали тенями. Наблюдали ли они за ним теперь? Если так, что кричат их призрачные голоса? Разве они не хотят, чтобы он присоединился к ним?

– Не возражай мне, старик, – сказал он своему призрачному отцу. – Оставшись один, ты выбрал тот же самый выход. А что есть у меня?… О, дьявол тебя побери! – рявкнул он, отшвырнув бокал и хватая пистолет. – Раз я начинаю говорить с призраками, время пришло.

Побуждаемый каким-то мифическим убеждением, он поднял бокал и струйкой вылил оставшееся вино, превратив его в лужу на натертом воском полу.

– Жертва богам, – сказал он. – Может, они окажутся милосердными.

Он вставил холодное дуло пистолета в рот и с последним вздохом и молитвой нажал на курок.

Щелчок был громким, но щелчок не мог убить. Он достал оружие и уставился на него с диким раздражением. Щелчок указал на проблему. Кремень старомодного пистолета износился и уменьшился по сторонам.

– Дрянная работа, Ван, – пробормотал он, отчаянно пытаясь вспомнить, есть ли где-нибудь в его комнатах новый кремень, его руки дрожали. Если нужно было встать и пойти искать еще кремень, момент мог пройти. Он мог бы еще раз попробовать вытащить свою жизнь из ямы.

Он знал, что у него нет нового кремня, поэтому толкнул старый, и попытался установить его так, чтобы он заработал, чувствуя, как пот леденит лоб и затылок. Он выпил достаточно, чтобы стать неловким.

– Чума и вечные муки, ад и проклятие, и…

– Стойте!

Он ошеломленно оглянулся, чтобы увидеть в дверном проеме фигуру, задрапированную в белое, увенчанную белым – и протянувшую руку подобно строгому византийскому ангелу…

Ровный овал лица, продолговатый нос, решительно сжатые губы.

Женщина.

Она рванулась вперед, чтобы завладеть стволом пистолета.

– Вы не должны!

Он крепко сжал рукоятку.

– Мадам, ваше какое дело, черт возьми?

Изящная женщина, одетая по последней моде, включая шляпу в стиле тюрбан с высоким пером. Из какого чумного места она приехала, и что за дело привело ее сюда?

Ее строгий взгляд удерживал его.

– Я нуждаюсь в вас, лорд Вандеймен. Вы сможете убить себя позже.

Он высвободил пистолет из ее рук в перчатках.

– Я могу убить себя в любое время, которое сочту подходящим, и забрать вас с собой!

Она выпрямилась, задрав свой длинный нос.

– Только не с одной заряженной пулей.

– Есть много способов убийства, а пистолет я сохраню для себя.

Он увидел, как женщина побледнела и втянула воздух, но когда она заговорила, голос был твердым.

– Уделите мне несколько минут своего времени, милорд. А потом, даю честное слово, если вы все еще будете желать этого, я оставлю вас наедине с вашими замыслами.

Такое презрение. Осуждение в сине-серых глазах. Если бы пистолет работал, то он, возможно, выстрелил бы в нее, чтобы стереть это выражение с ее лица. Он безотлагательно положил оружие.

Она схватила его и мудро отступила на несколько шагов, прижимая пистолет к своему сливочному платью. Потом посмотрела вниз, на него, вздрогнула и положила оружие на тщательно им подготовленный и очищенный от бумаг стол.

Внезапно, любопытство стерло гнев и безотлагательность.

Эта женщина знала его, но он понятия не имел, кто она. Не удивительно, ведь он не входил в великосветские круги.

Ее платье сшито по последней моде, как и длинная, бледная кашемировая шаль, что охватывала локти и почти волочилась по земле. Он знал достаточно о женских тряпках, чтобы оценить шаль в сумму, которая позволит заново покрыть крышу Стейнингса.

Этого не хватило бы на поврежденную штукатурку или гниющую древесину, но крыша стала бы только началом.

– Ну что ж? – сказал он, смыкая руки, готовясь наслаждаться этой интерлюдией [1] перед вратами ада.

Она опустилась на стул и подскочила, когда он провис под ней.

– Он еще ни под кем не развалился, – заметил Ван. – Могу я узнать ваше имя, или оно сокрыто, подобно древней тайне?

Румянец расцвел на ее сливочной коже, теперь она больше не походила на гипсовую святую, а выглядела намного более интересной и чувственной. Он внезапно задался вопросом, как она будет выглядеть, занимаясь любовью – еще одна мысль, которую он не ожидал от себя вновь.


  2